Ответы на вопросы СМИ

В.Путин: Добрый вечер!

Наверное, начнём с благодарности Президенту Республики Кыргызстан, всем его коллегам за то, что они сделали по организации работы саммита ШОС. Работа большая. Некоторые сооружения, как вы, наверное, кто здесь раньше был, обратили внимание, специально были построены к этому мероприятию. Все очень достойно, на хорошем международном уровне, организационно все было безупречно, ну и важные документы приняты. Хочу поздравить Президента Кыргызстана, всю его команду многочисленную с этим результатом. Это вот в начале.

Пожалуйста, с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

А.Нефёдова: Сегодня в своей речи Вы отметили, что ШОС – это крупнейшая в мире региональная организация. По Вашим оценкам, каков потенциал её дальнейшего расширения? Возможны ли новые участники – члены ШОС? Или, наоборот, сейчас в приоритете внутренняя интеграция?

В.Путин: ШОС, напомню, родилась не спонтанно, а после развала Советского Союза, и я уже об этом говорил, она была создана для того, чтобы купировать возможное возникновение каких-то приграничных конфликтов, инцидентов, каких-то недоработок, ну и выстроить работу, прежде всего, в этой сфере, в сфере безопасности. И всё это было сделано, пошло на пользу своевременно и качественно.

Но очень быстро стало понятно, что на такой площадке можно обсуждать и другие вопросы, вопросы не только безопасности, но и экономического развития, вопросы борьбы с организованной преступностью, с наркоманией, с наркотрафиком, с терроризмом, а потом и вопросы экологии, культурного взаимодействия. В общем, ШОС начал набирать силу и обороты. И не случайно, что к этой организации захотели присоединиться и другие страны региона.

На сегодня это одна из самых мощных региональных структур. Я уже говорил, в публичном выступлении – по-моему, не знаю, в закрытой или открытой части, – но это больше половины населения планеты, или примерно так, по-моему, одна треть ВВП мирового. Запасы какие колоссальные, природных ресурсов, логистика сумасшедшая. То есть это полмира. И не случайно появились страны, которые захотели участвовать, в качестве полноправного членства здесь работать. Таким образом, стало 10 стран, и ещё 15 стран в разных ипостасях подсоединялись и разный статус имели. Теперь они все наблюдатели.

Нужно ли и когда произойдёт расширение – это зависит от решения постоянных членов организации. Но как бы у нас общее представление о том, что нельзя допустить аморфного состояния, когда она будет разрастаться, и появятся какие-то страны, какие-то участники этого процесса, которые не разделяют каких-то общих подходов, ещё что-то.

Поэтому мы за то, чтобы эта организация была открытой, за то, чтобы количество членов увеличивалось. Договорились сделать это постепенно, не спеша. И те, кто приходит в качестве наблюдателей, они тоже должны понять, где они находятся, каковы здесь принципы работы.

Но в целом, почему она такая привлекательная? А она привлекательная – потому что все решается консенсусом и на основе договорённостей. Здесь нет, никто ничего никому не навязывает. Это площадка для выработки общих совместных решений, которые должны идти на пользу всем странам-участницам. И в этом смысле, мне кажется, у неё хорошие перспективы.

О.Князева: Сегодня очень много внимания привлекают любые наши контакты с США. Приезжал глава ЦРУ, якобы предложил трехсторонние переговоры Россия–США–Украина.

А как Вы думаете, вообще сегодня нам нужны какие-то новые переговорные ракурсы и, может быть, новые посредники, в том числе среди американцев?

В.Путин: Во-первых, контакты между представителями спецслужб осуществляются всегда. И, как вы, может быть, обратили внимание, совсем недавно мы передали американской стороне американского гражданина, который находился в местах лишения свободы у нас. [Передали] по состоянию здоровья, по гуманитарным соображениям, да и он какой-то такой, простой парень, пьяница, дебошир – и здоровье ещё плохое. Ну, пускай домой едет, лечится.

Это первое. Контакты всегда есть и всегда были, даже в самые сложные времена холодной войны, и сейчас тем более они у нас осуществляется. Между руководителями спецслужб поддерживаются в том числе и прямые контакты.

Нужно ли какое-то расширение участников? Мы за то, чтобы переговоры, любые переговоры были наполнены прежде всего конкретным содержанием. И если кто-то вносит или может внести конкретный вклад в этот процесс, мы только за.

Единственное, чего бы не хотелось, это чтобы все крутилось в бессмысленном режиме. Но, если кто-то в состоянии внести какой-то позитив в этот переговорный процесс, который в известной степени заморожен на сегодняшний день, как мы понимаем, то в целом мы не против. И здесь, конечно, нужны, наверное, специалисты, нужны военные, дипломаты.

Хотя для нас абсолютно комфортно работать с теми людьми, которых мы хорошо знаем и которым мы в целом доверяем. Это близкие люди к Президенту Трампу. На мой взгляд, они искренние люди и стараются наполнить конкретным содержанием нашу работу. И Президент [Трамп] им доверяет, что очень важно, а без этого вообще невозможно вести никакие переговоры. Потому что, если они с нами о чем-то договариваются, а потом первое лицо фильтрует все, что они скажут, и делит на тысячу или больше, то тогда это бессмысленно. А так мы понимаем, что им он доверяет. Поэтому и господин Кушнер, и Уиткофф – они всегда у нас желанные гости, и мы с удовольствием с ними работаем.

П.Зарубин: Доброй ночи!

На днях Вы привели весьма неожиданную аналогию по поводу косаток, белых медведей и специальной военной операции. Так кто там кто, Вы кого имели в виду?

В.Путин: Вы знаете, это спонтанно было, это было на встрече, по-моему, в Педагогическом университете, совершенно спонтанно. И косатки, медведи… Если Вы намекаете на то, что косатки – это Запад как бы коллективный, то я бы сказал, что косатка – конечно, страшный хищник, но это интеллигентное животное, умное. А коллективному Западу в свое время, еще в советские времена, были даны конкретные и до сих пор живущие определения – это акулы империализма.

А смысл, конечно, примерно Вы угадали. Смысл того, что я говорил, заключается в том, что если кто-то попытается нас стащить вниз по пищевой цепочке и слопать, сожрать нас, то может схлопотать и по зубам. И Россия готова сделать это, несмотря на быстрорастущие аппетиты и зубы этих акул.

В.Синеок: Тоже про спецоперацию.

Российские войска рвутся сейчас к Краматорску, к Славянску, не прекращаются удары по военным объектам Украины.

Переломный момент в этом конфликте уже наступил, и враг будет дальше, что называется, сыпаться? Или этот момент еще впереди?

И какова сейчас ситуация на фронте, как Вы её оцениваете?

В.Путин: Не сомневаюсь, что враг будет «сыпаться». Вопросы по времени, по срокам всегда очень сложные, и [это] вопросы, на которые лучше даже не пытаться давать конкретных ответов, по срокам, еще по чему-то. Потому что война – дело жестокое и трудно прогнозируемое.

Но такие вопросы, которые Вы сейчас сформулировали, они всегда возникают на любой встрече с представителями средств массовой информации. Поэтому перед тем, как зайти в этот зал, я поднялся к себе наверх и прямо только что переговорил с начальником Генерального штаба. Но хочу отметить, что информация, которую я получаю, я получаю ее из разных источников, практически из всех органов управления специальных служб и наших ведомств, которые так или иначе задействованы в специальной военной операции. Поэтому картина – у меня во всяком случае – складывается достаточно объективная. Вот я взял от него [В.Герасимова] только что и от других коллег, что они докладывают.

Хочу добавить еще, конечно, что боевые действия в любом случае – это всегда потери, к сожалению, это всегда трагедии и всегда новые и новые вызовы, особенно сейчас, в период бурного развития науки, техники.

Сейчас главный вызов – это, конечно, беспилотие, причем во всех средах: под водой, на море, на земле и в воздухе. Это для нас вызов серьезный, мы с ним справляемся. Уверен, что все задачи в этой сфере будут решены, у меня даже сомнения нет. Я вижу это по тем темпам, которые набирают наши предприятия оборонной промышленности.

Но не только это. Вы знаете, меня просто очень порадовали встречи с представителями малого и среднего бизнеса, новых инженерных народившихся школ. Там средний возраст наших специалистов-инженеров 35 лет. Вот недавно встречался, я был просто рад и удивлен, даже удивлен этому. Поэтому сомнений нет. Мы где-то можем отставать, где-то перегонять противника, но мы точно все вызовы преодолеем, все задачи решим.

Но самое главное, хотел бы сказать, отвечая на вопрос, вот что. Российские войска, несмотря ни на что, в зоне специальной военной операции наращивают темпы наступления. Они не просто наступают, а наращивают темпы.

Планово идет освобождение Донецкой Народной Республики. Только в августе, хочу это отметить, под наш контроль перешло 270 квадратных километров территории ДНР и 15 населенных пунктов. Что это, из чего это складывается?

Подразделения южной группировки войск, хочу подчеркнуть, уверенно, именно уверенно продвигаются, преодолевая оборонительные рубежи и инженерные сооружения, выходят – (Обращаясь к В.Синеоку.) Вы сказали: «Рвутся». Ну, рвутся, не рвутся, в условиях дроновой опасности двигаются не спеша, – но выходят к восточным окраинам Славянска, Краматорска, и южным окраинам Дружковки, до которых осталось на разных участках фронта от 1,5 до 4 километров. Причем к Дружковке выходят с разных сторон, ее начинают войска «обтекать» как бы с юга и подходят с востока.

Войска группировки «Центр» наступают на нескольких направлениях сразу, тоже очень важных, и ведут уличные бои по овладению городом Доброполье. Это важный логистический центр хорошо укрепленный, там долговременные укрепления созданы – и инженерные, и долгосрочные. Не буду, чтобы не сглазить, говорить о предстоящих результатах, но, уверен, они будут.

Соединения и воинские части группировки войск «Запад» – не знаю, было в СМИ это, не было – заблокировали на восточном берегу Краснооскольского водохранилища, в районе населенного пункта Пески-Радьковские крупную группировку противника и приступили к ее уничтожению: в окружении находится 13 батальонов ВСУ общей численностью – больша́я численность – около пяти тысяч человек. Это произошло недавно, не знаю, давало Минобороны, успели дать [информацию] или нет. Там где-то, может быть, 4 500–4 800 [человек], примерно так. Причем это окружение уже состоялось физически. То есть это без каких-то участков, которые находятся под нашим огневым контролем, а именно физически – окружили окончательно и уплотняют это кольцо окружения.

Активно реализуется и наступление в Запорожской области. Соединения и воинские части группировок «Восток» и «Днепр» продвигаются на широком фронте в направлении Запорожья. Ими в августе освобождено девять населенных пунктов, ведутся бои в центральных кварталах города Орехов. Спокойно ребята там работают, но очень уверенно.

Группировка войск «Север» продолжает создание полосы безопасности вдоль российско-украинской границы в приграничных районах Сумской области – до Сумов осталось 12 километров, до окружной дороги Сумов – и в Харьковской области. За последний месяц под контроль российских войск перешли 14 населенных пунктов, в том числе освобождена Казачья Лопань, а вчера – город Святогорск.

В северо-восточной части Харьковской области завершено еще одно окружение еще одной группировки противника численностью до двух тысяч человек. Площадь образовавшегося там «котла» большая – 460 квадратных километров – и включает 27 населенных пунктов. Его ликвидация позволит отодвинуть линию боевого соприкосновения на данном участке, на данном направлении от приграничных районов Белгородской области как минимум на 20 километров. Напомню, что эти действия с нашей стороны были вызваны провокацией киевских властей по вторжению в Курскую область.

Продолжается нанесение ударов по военным объектам, предприятиям промышленности, портовой, логистической инфраструктуры Украины, задействованным в интересах ВСУ – как известно, в ответ на продолжающиеся атаки киевского режима по гражданской инфраструктуре и топливно-энергетическому комплексу, по НПЗ России. За эту ночь, мне доложили, большое количество беспилотников пытались опять прорвать ПВО Москвы и Санкт-Петербурга, ударяли тоже по гражданским объектам, включая НПЗ, три НПЗ пытались поразить. Имея все это в виду, удары по России, по этим объектам, Вооруженным Силам Российской Федерации даны указания по подготовке и нанесению массированных ударов по объектам энергетики Украины. Они бьют по нашим – получат ответ. Вот примерно так обстоят дела.

А.Юнашев: Можно еще про беспилотники уточнить?

В.Путин: Можно.

А.Юнашев: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Власти ФРГ обвинили Россию в том, что инцидент с беспилотником в Лейпциге – якобы это наш беспилотник со взрывчаткой. Но там вообще история какая-то мутная была. Они уже денонсировали договор о «Русском доме», хотят закрыть консульство в Бонне наше. И при этом несколько часов назад Зеленский прямо начал грозить нашей авиации, заявил, что гражданским самолетам не место в небе, где летают украинские беспилотники.

Как Вы можете это прокомментировать?

В.Путин: Первая часть, по поводу действий немецких властей. Я думаю, что это связано прежде всего с внутриполитической ситуацией. Положение канцлера сложное внутриполитически, он не пользуется доверием своих граждан, и понятно почему – потому что он не защищает национальные интересы, а торгует ими, очевидные просчеты в экономике – предприятия закрываются, люди теряют рабочие места, уровень жизни падает. Непонятно, зачем все это делается. Объяснить можно только одним: что нужно противостоять «агрессивной России». А где доказательства? Ну вот, подбросили доказательства.

Я хочу напомнить, что совсем недавно, несколько месяцев назад, может, год назад как минимум, немецкие власти обвиняли Россию в том, что мы подорвали «Северные потоки». Я тогда еще удивлялся, как им могла в голову прийти такая чушь, имея в виду, что мы заинтересованы в продаже газа в Европу. Мы и сейчас готовы были бы поставлять, им нужно только кнопку нажать, принять решение о том, чтобы нажать кнопку. Но кишка тонка, потому что американские санкции там, вот и все.

Ладно. Но теперь надо объяснить вообще причины такого поведения. С учетом падения рейтингов и предстоящих выборных кампаний, в том числе в Саксонии, например, конечно, возникает вопрос о политическом будущем правящей верхушки Германии. Я думаю, что это прежде всего связано с этим. Думаю, что это еще одна ошибка, грубая ошибка, и она, на мой взгляд, явно противоречит интересам немецкого народа.

Вторая часть была по заявлению?

А.Юнашев: Зеленский заявил, что нам небезопасно летать, угрожает.

В.Путин: Я не слышал таких заявлений, но если это сказано вслух, то это просто заявка на государственный терроризм. И обращаю внимание, что они просят у нас о возобновлении переговоров, просят о личных встречах. С террористами переговоров не ведут. Это первое.

А второе, в этой же части. Если, не дай бог, такие трагедии будут происходить, мы найдем, чем ответить, пусть никто не сомневается.

Г.Иванов: Владимир Владимирович, Вы совсем недавно подписали Указ, который дал право Правительству вводить временное управление на объектах критической инфраструктуры в случае, если не обеспечена безопасность. Не могли бы Вы подробнее рассказать об этом Указе? Во-первых, в каких случаях Вы предполагаете, что это будет делаться, и, во-вторых, не идет ли речь о национализации?

Спасибо.

В.Путин: Нет, конечно. Какой национализации? Даже нужно выбросить из головы, не было в мыслях такого ничего, никакой национализации. А побудительный мотив очень простой. Вы знаете нашу русскую поговорку: пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Противник начал наносить удары по нашим гражданским объектам, в том числе по НПЗ. Нанес ущерб? Нанес. А почему? В том числе и прежде всего потому, что они не были защищены. И наши компании, к сожалению, – я с ними встречался неоднократно и по отдельности, и вместе, – говорят: «Это же обязанности правоохранительных органов, армии и прочее». Но когда мы поговорили, они поняли, что им тоже нужно включаться.

И я вас уверяю… Я сказал, только этой ночью опять по трем НПЗ пытались нанести удар. Не получилось. А потому что они защищены уже. Это не значит, что ничего нигде не может проскочить, но уровень защиты совсем другой. У нас осталось только 10 процентов отремонтировать наших НПЗ. Но не хватало, чтобы по отремонтированным еще что-то прилетело.

Поэтому нужно работать всем вместе. Этот Указ как раз и направлен на то, чтобы объединять усилия и административных органов на местах (в муниципалитетах, в городах, в областях, в республиках Российской Федерации), правоохранительных органов, Министерства обороны, объединять усилия для защиты критически важных объектов. Вот, собственно, это цель Указа. И он, вы знаете, работает.

Конечно, нельзя ничего исключить, может что-то и прорваться где-то там, и с защитой не всегда все получается, но направлен он именно на это. И результаты есть.

Пожалуйста.

А.Седых: Вы провели целый марафон двусторонних встреч, и одна из них была очень интересной – с Пашиняном. Он недавно заявил, что Москва перестала быть стратегическим партнером Еревана. В связи с этим нет ли планов у России «сворачивать» базу в Гюмри? И вообще, удовлетворены ли Вы беседой с Пашиняном, получили ли Вы ответы на интересующие Россию вопросы? И как относитесь к заявлениям Армении, что было бы неплохо, чтобы ОДКБ сама исключила страну из своего состава?

В.Путин: Вы знаете, мне не хочется ковыряться в недавнем прошлом, но все ведь пошло (мы договорились, что постараемся этого не делать, но Вы меня просто вынуждаете, но ничего страшного, поговорим на эту тему и больше не будем), все это началось с проблем Карабаха. Руководство Армении, сам Премьер подписал соответствующую бумагу в Праге и признал, что Карабах является частью Азербайджана. С этого момента наша позиция по этому вопросу приобрела очень двойственный характер. Мы что, можем вмешиваться или должны вмешиваться во внутриполитические азербайджанские дела?

Запад активно, очень активно мне лично, сейчас фамилии не буду называть, западные страны европейские все говорили, что Карабах – часть Азербайджана, а они говорили мне: «Мы сделаем так, что обеспечим права и интересы армянского населения, там проживающего». Я говорю: «Ничего вы не обеспечите, люди просто уйдут, и все». Хотя Президент Алиев ничего плохого этим людям делать не будет. Он современный, интеллигентный человек, будет стараться обеспечить их интересы, 100 процентов, но они все равно не останутся. Так и получилось.

Но после этого взять на себя ответственность достаточно сложно за все эти события, Россия здесь тут как тут «кстати». Мы уж объяснялись, объяснялись на этот счет.

Я не хочу никого ни в чем обвинять. Логика событий была такой, какой она была. Но здесь тоже есть, может быть, и свои плюсы в этом решении действующего руководства Армении, потому что это ситуацию как бы раскрывает полностью, можно перевернуть страницу и идти дальше уже без всяких конфликтов, без всего, людей устроить на новом месте жительства, разблокировать инфраструктуру, начать новую жизнь в экономике, открыть границы для инвестиций и так далее. Плюсов на самом деле тоже немало.

Что касается ЕС и Евразэс, я сегодня тоже сказал: если вы приняли решение двигаться в сторону ЕС – пожалуйста, это суверенное решение любой страны. Нас с армянским народом связывают исторически узы дружбы и даже больше, чем дружбы. У нас очень глубокие корни взаимоотношений с армянами, вообще с армянским народом, с армянами, и в этом регионе мира в том числе. Но просто находиться в одной и в другой организации одновременно невозможно. Это просто невозможно. У нас разные фитосанитарные нормы, разные технические стандарты. У нас вообще очень много вещей, которые несовместимы, во всяком случае на сегодняшний день.

И когда Премьер-министр сказал о том, что мы не выходили и не ставили заявку на выход из Евразэс, по-моему, это было еще в открытой части, я сказал: ну, как же, если вы приняли закон (они приняли закон о начале процедуры вступления в ЕС), значит, вы объявили нам о том, что вы выходите в какой-то перспективе из Евразэс.

И потом, я вам скажу честно, ничего здесь такого и нет секретного, в работе в рамках Евразэс Армения, конечно, получает достаточно большие преференции. Я сейчас не говорю даже о ценах на энергоносители, не помню сколько, 138 или сколько долларов, а в Европе – 800 евро, как мы понимаем, за тысячу кубов. Но дело не в этом: и рынок наш, и объекты там строятся, много преференций всяких. Используя эти преференции в работе с нами, страна будет стремиться, в известной степени используя все выгоды от сотрудничества с Евразэс и с Россией, отсюда уйти. Пускай теперь скажут по-честному, чего они хотят, каковы их цели.

Мы договорились вести диалог в спокойном режиме, Никол Воваевич предложил провести строгий анализ нашей совместной работы по каждому направлению. Я с этим согласен. Я пригласил его в Москву для того, чтобы мы не спеша с ним вдвоем, с его специалистами и с нашими специалистами правительства сели и прошлись по каждому пункту.

Там есть и конкретные вопросы. Железная дорога, допустим, так? Она у нас в аренде, грубо говоря. Вопрос ее развития. Ну, хорошо. Только инвестиции в такую инфраструктуру зависят от объема перевозок: объемы перевозок есть – будут инвестиции и наши, и какие угодно, нет объема перевозок – инвестиций не будет, развития не будет. Дай бог, после прекращения ситуации, связанной со всеми боевыми делами, с войной, теперь, может, все это пойдет как-то по-другому, откроется граница в Турцию, по другим направлениям, и, может быть, возникнет грузопоток. Но если он возникнет, тогда эти инвестиции может сделать кто угодно, и Россия может сделать. Понимаете, вопрос [в том,] «летает» экономический проект или нет. Но в конце концов это суверенное решение каждой страны.

В том числе и тем более это касается базы. Если Армения считает, что российская военная база Армении не нужна, мы уйдем хоть завтра. Армения к этому готова? Пожалуйста, навязывать мы ничего никому не будем. А если армянский народ хочет, чтобы там было какое-то военное «российское крыло» рядом, мы останемся, будем работать, сотрудничать.

Что касается ОДКБ, здесь тоже своя история. Никол Воваевич хоть и говорит: «Не надо об этом вспоминать». Но как не вспоминать? Он считал, что ОДКБ должна прикрывать определенные участки границы. А все члены ОДКБ говорят: нет, это совсем другая история, прикрывать определенные участки границы. Делимитации границы-то нет, нет никакого договора по границе, его не было и сейчас нет. А Азербайджан считает, что граница проходит вот на этом участке, а Армения считает, что вот на этом. А где договор? Нет ничего. И как нам выстраивать эти отношения-то? Там много вопросов, которые требуют действительно экспертной оценки. И я жду Премьер-министра, как мы договорились, в Москве, мы все это пообсуждаем.

Вопрос: Позвольте все-таки вернуться снова к угрозам Зеленского. Вы назвали это заявкой на государственный терроризм, а с террористами, известно, как поступают.

При каких условиях возможны удары и возможны ли вообще по военно-политическому руководству Украины, а не только по энергетическим объектам?

Есть ли сейчас иммунитет у руководства Украины, у военного начальства от наших ударов?

В.Путин: Как вы видите, мы не наносим таких ударов. Мы исходим из того, что нам нужны какие-то люди для… Действительно, если они поймут, что они хотят решать вопросы мирным путем, а не просто «за 40 дней уничтожать» нашу экономику и ставить Россию «на колени» или наносить нам «очередной стратегический удар», «стратегическое поражение», какие-то там переговорщики нам нужны. Это заявка на терроризм, это еще не переход к терроризму. А если уж до этого дойдет, мы посмотрим, как отвечать, найдем инструменты.

Н.Джусупова: Как Вы оцениваете текущую ситуацию на зерновом рынке? Обсуждалась ли эта тема в ходе ваших контактов в Бишкеке, в частности, с Эрдоганом? На фоне опасений многих стран по поводу дефицита зерна, готова ли Россия к новой зерновой сделке? И каковы последствия наших ударов для Украины в этом контексте?

И позвольте уточнить еще по сотрудничеству по зерновым хабам. Ранее Вы говорили, что Египет заинтересован в этом проекте, есть ли прогресс?

Спасибо.

В.Путин: Что касается зерновой сделки. Я очень хорошо помню, я же был вовлечен в этот процесс, она возникала примерно на таких же мотивах, что нужно обеспечить продовольственную безопасность стран третьего мира, которые голодают, и без украинского зерна там будет настоящая катастрофа, и голод унесет тысячи жизней. Мы пошли на это. По-моему, 0,2 процента, что ли, украинского зерна пришло на развивающиеся рынки, в Африку. Все остальное ушло в Европу, вполне благополучные страны по нормальной, хорошей цене. И Африка оказалась здесь совершенно ни при чем. Это первое.

Второе. По этой зерновой сделке было решено, в рамках этой сделки было решено урегулировать некоторые вопросы, которые представляли интерес для России, а именно: «Россельхозбанк» должны были вывести из-под санкций или разрешить ему какие-то формы работы, банку нашему, должны были снять запрет на заход в российские порты кораблей для вывоза нашей продукции, должны были решить вопросы со страховыми компаниями и так далее, – там целый набор. Не сделано было ничего, просто ноль, совсем ничего.

Потом мы сказали: «Ничего не сделано, сроки прошли, мы выходим из сделки». Нет, нас попросили остаться и обещали, что вот-вот, сейчас все будет. Прошло какое-то время – опять ничего не сделали. Мы в третий раз продлили, а потом сказали: «Ну, все, хватит». Всё, мы вышли.

Но что сейчас-то произошло? По сути дела мы же не трогали никаких гражданских судов. Да, мы наносили точечные удары по некоторым судам, но это были реально точечные. Мы ни разу не ошиблись, наносили удары только по тем плавсредствам, которые доставляли в Украину оружие либо боеприпасы. Не было ни одной ошибки. Почему? Потому что за ударами следовали вторичные взрывание и детонация, то есть всегда попадали. Но это, повторяю, была выборочная работа.

Но когда в июне глава режима заявил о том, что начинает операцию и за 40 дней он нанесет непоправимый ущерб экономике России, заставит нас сделать и то, и это, и начал делать… Я думаю, что они нам нанесли ущерб реальный, потому что в течение первых двух недель они повредили нам где-то около 40 кораблей. Не уничтожили, повредили. А вообще за все эти 40 дней где-то около 100 кораблей они повредили нам. Люди погибли, моряки, в том числе иностранные, и граждане Азербайджана среди моряков были, и граждане Турции были среди моряков погибших.

Общий ущерб, по нашим предварительным подсчетам, составил, в общем-то, немало – около 1 процента ВВП, это не критический ущерб для нас. Они и не могут нанести нам критического ущерба. Но ущерб все-таки есть. После этого мы сказали: «Ладно, хорошо, но тогда мы тоже будем отвечать вам тем же».

Я Павлу [Зарубину], мы с ним беседовали, интервью давал, сказал: «Вы сами открыли ящик Пандоры – получите». Теперь им стало скучновато от этого, они почувствовали угрозу для своей экономики, потому что они тратят на импорт, а импорт растет, примерно 8, чуть больше, 8 миллиардов евро или долларов в месяц. По экспорту получают примерно 3 миллиарда – это зерно в основном и другие сельхозпродукты, а 5 миллиардов – это подачки Запада. Вот так сводит концы с концами сегодняшняя Украина.

Если сейчас возникает проблема с вывозом этого зерна и другой сельхозпродукции, у них минус 3 миллиарда примерно, это большие выпадающие из восьми нужных для импорта. И конечно, здесь еще и фермеры страдают, которые могут разориться, здесь и банки страдают. Это серьезный такой вызов. Я сейчас не говорю, что мы там обрушим экономику, но это серьезный вызов для них.

И как минимум три возможных кризиса.

Первый – это валютный кризис. Почему? Потому что продают они меньше, денег получают меньше, а тратить нужно больше. Второй – это бюджетный кризис: поступлений становится меньше, вот и все, и бюджета не хватает. А третий – это банковский кризис. Потому что те производители, которые набрали кредитов, кредиты не вернут. Более того, не только не вернут, но с учетом дефицита валюты государство будет заимствовать у банков, то есть забирать у них эту валюту, а значит, участники экономической деятельности ее недополучат. А какие деньги банки будут отдавать? В том числе те, которые на счетах граждан находятся. Граждане же это увидят, уверен, начнут переводить свои средства, которые где-то еще находятся в банках, в наличную валюту, и это будет еще один кризис.

То есть именно поэтому они пошли по всем нашим друзьям – и в арабские страны, не в одну арабскую страну, в несколько, – и к нашим индийским друзья, и к некоторым другим, в Турцию с одним и тем же вопросом: «Караул, помогите! Давайте заставим Россию под тем или другим предлогом, главным образом под предлогом социально-гуманитарного характера, выпустить наш груз».

Они могут вывозить, пожалуйста, пусть вывозят в соседние европейские страны через ту же Польшу. Поляки не пропускают. Почему? Потому что боятся, что относительно дешевое украинское зерно останется в конечном итоге на их рынке, а не пойдет транзитом, и обрушит финансовую стабильность сельхозпроизводителей в данном случае в Польше. Но и другие страны-соседи тоже, по-моему, руководствуются тем же соображением.

Так что ситуация непростая. Я уже говорил, что они делают некоторые предложения. Не буду сейчас раскрывать это, как бы не положено вроде раскрывать такие вещи. Я уже сказал, что предложения носят экзотический характер, действительно экзотический. Знаете, шутка у нас есть: «Сначала давай съедим твое, а потом – каждый свое». У них примерно такие предложения.

О.Матвеева: На Украине и в ряде западных СМИ в последнее время все чаще появляется информация о том, что после выборов в Государственную Думу в России пройдет новая волна мобилизации.

В.Путин: Это чушь собачья. Это информационная атака на Россию.

Вопрос: Вы вчера встречались с господином Токаевым и июне в Омске. И он в июне предложил Вам заморозить конфликт на Украине по линии соприкосновения.

В.Путин: Мы с ним не обсуждали этот вопрос вообще. Он предложил публично, мы больше к этому вопросу с ним не возвращались.

Вопрос: А какое у Вас отношения к этому?

В.Путин: Конечно, мы тоже хотим, но не заморозить, мы хотим прекратить войну и добиться длительного абсолютного мира вообще – и на Украине, и в Европе. И готовы к этому переговорному процессу со всеми, кто хочет это делать.

А.Верницкий: На встрече в Бишкеке с Вашими коллегами кто-нибудь из них предлагал какие-то новые варианты посреднических услуг для разрешения украинского конфликта, тот же Си Цзиньпин или Эрдоган?

В.Путин: Мы знаем их позицию, никто ничего не навязывает, но позиция наших друзей заключается в том, что все за скорейшее прекращение этого конфликта и желательно мирными средствами. Мы знаем эту позицию, мы ее очень уважаем, она искренняя, и люди думают о том, как ситуацию поправить. Никто не оказывает на нас какого-то некорректного давления, но вопрос такой, конечно, всегда стоит, мы его обсуждаем.

Л.Александрова: В Бишкеке у Вас были встречи с Премьер-министром Индии Моди и с [Президентом Казахстана] Токаевым. Скажите, пожалуйста, обсуждалась ли тема поставки бензина в целом, и если да, то удалось ли в ходе этих переговоров о чем-либо договориться, возможно, о сроках или об объемах?

В.Путин: Мы обсуждаем все темы, которые представляют взаимные интересы, и всё позитивно.

Л.Александрова: Спасибо.

В.Путин: Я не шучу, это не шутка и не отговорка, я говорю, как есть.

Д.Кортер: Москва неоднократно предупреждала, что ответом на украинские удары с применением британского оружия по территории России могут стать любые военные объекты британские на Украине и за рубежом, поэтому…

В.Путин: А на Украине есть британские военные объекты?

Д.Кортер: Если они будут.

В.Путин: Если будут, то точно совершенно, я могу подтвердить еще раз: любые военные объекты на Украине – наша законная цель, британские, какие угодно.

Д.Кортер: А если это оружие будет применяются по территории России, есть какая-то «красная линия»? Объекты военной промышленности Британии, которые находятся на территории Британии, они могут стать военными целями?

В.Путин: Это секрет, военная тайна.

Д.Кортер: Понятно. Спасибо.

Вопрос: Владимир Владимирович, Вы совсем недавно сказали, что, побывав на Курилах, были впечатлены, когда увидели тунцов, акул. А впечатлила ли Вас, удивила ли, возможно, реакция японского правительства на Ваш визит?

И вообще сам факт того, что Вы впервые именно сейчас приехали на Курилы, связан ли он с жесткой антироссийской риторикой японского правительства? Буквально через неделю они планируют провести учения у берегов Российской Федерации.

В.Путин: Меня в целом не удивила их позиция по моему посещению Курил. Меня удивляет их позиция по отношению к России в целом. Мы не сделали ни одного шага в сторону ухудшения российско-японских отношений, мы очень бережно к ним относились. Все, что сейчас происходит в российско-японских отношениях, ухудшение наших отношений целиком и полностью на совести японского правительства.

Что мы сделали такого против Японии? Вообще ничего. Я уже говорил, мы готовы были и дальше обсуждать вопрос мирного договора и другие гуманитарные вопросы решали – с посещением островов гражданами Японии и так далее. Мы в принципе по очень многим вопросам позитивно реагировали.

Это сложный вопрос – подписание мирного договора, сложный вопрос, для нас он закрыт. Но мы тем не менее готовы были с ними как-то дискутировать. Они взяли на голом месте, неспровоцированно вообще с нашей стороны, начали шаг за шагом ухудшать наши отношения. Мы здесь при чем? Ну, пожалуйста, если вы настроены ухудшать наши отношения, ладно. Мы сожалеем об этом, но это их вина, 100 процентов.